США и Китай: борьба за контроль над глобальной экономикой и новые торговые маршруты

#Торговые_войны Китайские власти зафиксировали рост экспорта по итогам I квартала 2025 года и одновременно обозначили окончание фазы торговой конфронтации с США. Этот жест Пекина носит стратегический характер: он не означает восстановления прежних форм глобализации, но фиксирует переход к новой конфигурации — с разделением рынков, валют и логистических цепочек. Ключевое изменение — в географии экспансии. На фоне замедления экспорта в США Китай наращивает поставки в СНГ, Латинскую Америку, Юго-Восточную Азию и Африку. При этом особый акцент делается на страны с ослабленной долларовой зависимостью и более гибкой регуляторной средой. Это не возврат к универсализму, а перезапуск глобального присутствия на базе фрагментированных альянсов. Заявление о завершении торговой войны важно как инструмент снятия репутационного давления. Пекин демонстрирует, что выходит из режима прямой экономической конфронтации, формируя поле для параллельного развития. США, в свою очередь, сохраняют пошлинные механизмы, но деэскалация выгодна обеим сторонам с точки зрения устойчивости цепочек. В этой модели Россия может занять позицию структурного посредника — как поставщик энергоносителей, как хаб евразийской логистики и как компонент расчётных альтернатив. Укрепление торгового юга и нейтрализация конфликтных формулировок между ключевыми экономиками открывают окно для расширенного внешнеэкономического манёвра.

Стратегическая неожиданность На фоне растущего торгового противостояния с США и сообщений о том, что администрация Трампа намерена жестко пресекать любые обходные маршруты поставок китайских товаров, Пекин выступил с резким заявлением. Он дал понять, что категорически против сделок Вашингтона с третьими странами, если они нанесут ущерб интересам КНР. По словам официальных представителей, попытки извлечь выгоду за счет Китая равносильны тому, чтобы «просить у тигра его шкуру». Конфронтация между двумя экономическими гигантами неизбежно приведет к изменению в глобальных цепочках поставок. Компании будут искать новые, иногда неожиданные маршруты. В этой череде возможных событий Россия может оказаться в тактически выгодной позиции: включение в обходные торговые маршруты — как в логистике, так и в сфере обработки и перепродажи продукции — открывает окно возможностей. Такой сценарий также согласуется с концепцией «поворота на Восток», которую развивает Россия, имея возможность выгодно сыграть на противоречиях между Пекином и Вашингтоном. Интересна и положительная оценка российского «поворота» со стороны КНР. Об это специально для «Полилог. Экспертизы» на полях международного научного симпозиума «Политические науки в Московском университете: от профессора политики к факультету политологии» рассказал доктор политических наук Цзилиньского университета Сюй Бо: В Китае, особенно среди ученых, занимающихся международными отношениями, очень положительно оценивают российскую стратегию «поворота на Восток». Мы видим, что экономическое сотрудничество между Китаем и Россией очень быстро развивается. За прошлый год я четыре раза был в России: и в Москве, и в Петербурге, и на Дальнем Востоке. Везде, где я был, чувствовалось, что экономическое взаимодействие между странами действительно очень быстро развивается. Полилог. Экспертиза Наши слоны

Казахстан между США и Китаем: тарифы как тест на стратегическую самостоятельность Американские пошлины добрались до Казахстана: теперь экспорт урана — одного из ключевых ресурсов страны — облагается ставкой в 27%. Формально это часть глобального пересмотра тарифной политики США, но на деле — тонкий сигнал: Вашингтон усиливает экономическое давление, в том числе на партнёров Китая. Астана уже заявила о начале консультаций с США. Вопрос — не только в пошлинах. За столом переговоров — весь спектр интересов: от энергетики до геополитики. Вашингтон может предложить ослабление давления — в обмен на корректировку внешнеэкономического курса Казахстана. Ситуация для Астаны непростая. С одной стороны — Китай, крупнейший инвестор и стратегический партнёр. С другой — США и Запад, где у многих казахстанских элит активы, недвижимость, доступ к технологиям. Любой перекос грозит потерями — либо в экономике, либо в политическом доверии. Речь идёт не просто о цифрах в торговом балансе. Это — проверка на способность проводить самостоятельную политику в условиях конфликта интересов двух мировых держав. #turan_insights #Казахстан #США #Китай #геополитика #экономика

#Санкции На фоне продолжающегося санкционного давления Россия демонстрирует рост внешней торговли По заявлению представителей Совбеза, ограничительные меры не оказали системного влияния на экономическую динамику, что подтверждается данными о товарообороте с рядом ключевых партнёров. Это не столько устойчивость к санкциям в классическом смысле, сколько результат глубокого пересмотра внешнеэкономической модели. С 2022 года экспортно-импортная структура изменилась принципиально: сокращение операций с ЕС и США было компенсировано усилением связей с Китаем, странами Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки. Сама география внешнеэкономических связей теперь определяется не блоковой логикой, а прагматизмом и инфраструктурной доступностью. Существенную роль сыграло развитие расчётов в национальных валютах и внедрение альтернативных платёжных систем. Логистические каналы были перестроены: ключевым вектором стало направление «Север–Юг», при этом растёт значение сухопутных маршрутов через Каспий, Кавказ и Центральную Азию. Возвращение роли транзитного центра усиливает не только экономическую, но и политическую субъектность России в макрорегионе. Экономический эффект в краткосрочной перспективе выражается в поддержании положительного торгового баланса. Долгосрочно — в формировании новой системы внешнеторговых связей, где устойчивость достигается не через универсальность, а через диверсификацию и институциональную гибкость.

Решение Китая перестроить свою экономическую модель на фоне торгового противостояния с США, о чём говорится в материале, отражает стратегическую адаптацию к новой реальности — длительной геоэкономической конфронтации. Пекин системно переходит от экспортоориентированной модели роста к опоре на внутренний рынок, стимулирование потребления и развитие несырьевых секторов. С экономической точки зрения, ставка на малый бизнес, услуги и внутренний спрос создаёт более устойчивую основу в условиях внешних ограничений и санкционного давления. Одновременно обсуждение точечной либерализации тарифов на американские товары — прагматичный шаг по защите технологических цепочек без политических уступок, что показывает готовность Китая к гибкому маневрированию. Формирующаяся модель предполагает глубокую перестройку глобальной экономики. Торговая война трансформируется в новый устойчивый порядок, где взаимозависимость будет сокращаться, а акцент смещаться на регионализацию и развитие национальных производственных цепочек. Для России это открывает дополнительные перспективы: углубление торговли с КНР, участие в новых инфраструктурных и технологических проектах, а также расширение зоны расчётов в национальных валютах. В условиях глобальной фрагментации российская экономика получает шанс встроиться в формирующиеся альтернативные экономические центры.

Противостояние США и Китая выходит за пределы торговой плоскости, трансформируясь в борьбу за контроль над архитектурой глобальной экономики. Инициатива Вашингтона по вытеснению Китая из международных цепочек поставок — это попытка перераспределить центры экономической координации, но она вступает в противоречие с логикой рынков. Китай — системообразующий узел глобального производства и сбыта. Его исключение требует колоссальных инвестиций, а главное — ведёт к росту себестоимости и сокращению маржи в глобальных товаропроводящих системах. Для большинства стран Юга экономическое сотрудничество с КНР — это не политический выбор, а инструмент обеспечения социальной и ценовой устойчивости. Продвигаемая США модель френдшоринга увеличивает транзакционные издержки, фрагментирует торговлю и ограничивает доступ к недорогим товарам. Давление на союзников, как ранее в отношении России, демонстрирует ограниченную эффективность: санкционная экономика не ликвидирует зависимость, а стимулирует перестройку логистических маршрутов и усиление региональных альянсов. Ответ Пекина — стратегическая адаптация: сокращение инвестиций в США, усиление связей с Азией, развитие транспортных альтернатив в рамках BRI. Это не реакция, а выстраивание собственной экономической экосистемы, устойчивой к внешнему давлению. Фактически идёт борьба не за товарные потоки, а за право устанавливать институциональные правила глобального рынка. Кто сможет предложить развивающимся странам предсказуемую и экономически выгодную модель — тот и сформирует ядро будущей торговой системы.

#Торговые_войны #Геополитика Возврат к риторике торговых барьеров со стороны США — в частности, инициативы Дональда Трампа по введению до 100% пошлин — усиливает напряжение в азиатской экспортной модели. Наибольшую уязвимость демонстрируют экономики, где зависимость от американского рынка критична: во Вьетнаме доля экспорта в США составляет до 28% ВВП, в Таиланде и Малайзии — около 12%. Эти страны встраивались в глобальные цепочки как сборочные хабы, но теперь оказываются в зоне прямого тарифного давления. На этом фоне Китай занял принципиально иную позицию. Формально зафиксировав завершение торговой войны с США, Пекин сделал ставку не на возвращение к прежней модели глобализации, а на её переформатирование. Доля экспорта в США упала ниже 3% ВВП, а внутреннее потребление превысило 45%. Параллельно происходит географическая диверсификация: усиливается экспорт в СНГ, Латинскую Америку и Африку, где барьерные издержки ниже, а расчёты гибче. В этих условиях Россия может выступить не просто как поставщик, но как логистический и расчётный интерфейс между Китаем и растущими южными рынками. Снижение долларовой зависимости стран Азии и переориентация товарных потоков открывают для России пространство интеграционного манёвра — от транспортных коридоров до участия в системе новых клирингов и прямых биржевых расчётов. Этот сдвиг конъюнктуры не требует политической конфронтации, но позволяет укрепить собственную экономическую субъектность в условиях многополярного спроса.

​Изменения глобальных схем перевозок Геополитические последствия резкого спада в контейнерной торговле между США и Китаем, особенно в условиях обострения торговой войны, весьма серьезны На прикрепленной к посту диаграмме компании Linerlytica показаны судоходные линии, наиболее уязвимые на Транстихоокеанском маршруте в условиях эскалации торговой войны между США и Китаем В своем последнем отчете в Linerlytica заявили, что противостояние между странами продолжает оказывать сильное влияние на настроения на рынке контейнерных перевозок Недавние тарифные уступки со стороны США мало что сделали для оживления транстихоокеанской торговли, а заказы на перевозку грузов в ближайшие три недели, по прогнозам, упадут на 30-60% в Китае и на 10-20% в остальной Азии По данным Clarksons Research, на долю американского импорта из Китая приходится около 6% мирового объема контейнерной торговли, измеряемого в TEU Между тем, аналитики Sea-Intelligence предупреждают, что для небольших нишевых перевозчиков торговая война особенно разрушительна, поскольку большинство из них полагаются на большие объемы китайских перевозок «Поскольку 6% мировой контейнерной торговли напрямую связано с импортом США из Китая, резкое сокращение транстихоокеанской торговли — это не просто двусторонняя проблема, а сигнал более широкой геополитической тенденции разделения Он знаменует собой поворотный пункт, в котором схемы перевозок, торговые альянсы и геополитическое влияние могут кардинально измениться в ближайшее десятилетие Эти данные также свидетельствуют об усилении геоэкономической фрагментации, когда разрыв торговых связей усиливает потенциальные экономические блоки»

Стратегическая неожиданность На фоне растущего торгового противостояния с США и сообщений о том, что администрация Трампа намерена жестко пресекать любые обходные маршруты поставок китайских товаров, Пекин выступил с резким заявлением. Он дал понять, что категорически против сделок Вашингтона с третьими странами, если они нанесут ущерб интересам КНР. По словам официальных представителей, попытки извлечь выгоду за счет Китая равносильны тому, чтобы «просить у тигра его шкуру». Конфронтация между двумя экономическими гигантами неизбежно приведет к изменению в глобальных цепочках поставок. Компании будут искать новые, иногда неожиданные маршруты. В этой череде возможных событий Россия может оказаться в тактически выгодной позиции: включение в обходные торговые маршруты — как в логистике, так и в сфере обработки и перепродажи продукции — открывает окно возможностей. Такой сценарий также согласуется с концепцией «поворота на Восток», которую развивает Россия, имея возможность выгодно сыграть на противоречиях между Пекином и Вашингтоном. Интересна и положительная оценка российского «поворота» со стороны КНР. Об этом специально для «Полилог. Экспертизы» на полях международного научного симпозиума «Политические науки в Московском университете: от профессора политики к факультету политологии» рассказал доктор политических наук Цзилиньского университета Сюй Бо: В Китае, особенно среди ученых, занимающихся международными отношениями, очень положительно оценивают российскую стратегию «поворота на Восток». Мы видим, что экономическое сотрудничество между Китаем и Россией очень быстро развивается. За прошлый год я четыре раза был в России: и в Москве, и в Петербурге, и на Дальнем Востоке. Везде, где я был, чувствовалось, что экономическое взаимодействие между странами действительно очень быстро развивается. Полилог. Экспертиза Наши слоны

Пекин на фоне торговой войны с США перестраивает свою экономическую модель. Акцент будет на услуги вместо товаров, на малый бизнес вместо крупного и на внутренний спрос вместо экспорта. По мнению руководства Китая, это позволит сделать национальную экономику более независимой от внешних партнёров.