topinfographic

Американская газовая пятилетка Ни один крупный экспортер газа, кроме США, не нарастил экспорт СПГ за последние пять лет. На фоне бумменирующей отрасли газодобычи в Штатах, остальные крупнейшие страны-экспортеры сжиженного газа резко затормозили развитие национальных газовых программ, уступив растущий рынок поставщикам из США. Возможно, отсутствие роста экспорта СПГ из стран, не носящих название США, просто совпадение. Но возможно, и то, что правительство лишь одной страны не воспринимает депеши и ноты, идущие из Белого Дома, всерьез – России, за что поплатилось экспортными газопроводами в Европу и санкциями на газовозы и СПГ-проекты. После взрывов на "Северных потоках", остальным участникам газового рынка – объяснять, удачное ли сейчас время для инвестиций в новую газодобычу - не надо. Впрочем, на смежном нефтяном рынке, страны ОПЕК+ вынуждены еще и "доплачивать" американским нефтяникам за то, что они выходят на экспортный рынок, сокращением добычи, то есть простоем уже построенной инфраструктуры.

В прошлом году мировой рынок СПГ прибавил 3,1% - это самый медленный рост с 2020 года. При этом основной прирост потребления находился в странах за первой десяткой крупнейших покупателей СПГ. Среди «крупняка» - лишь одна страна вышла на рекордный уровень поставок – Нидерланды, выступающая хабом для газа, идущего в Германию. Остальные крупные потребители сжиженного природного газа притормозили наращивание покупок, хотя цены были «гуманным», относительно 2022 года. Вероятнее всего – это реакция рынка на излишне агрессивный маркетинг со стороны американских производителей СПГ: вдруг оказалось, что цены на «молекулы свободы» могут оказаться кратно выше цен на газ из трубы, а в пакете с СПГ могут идти теракты на газопроводах конкурентов и санкции. Для производителей СПГ такие темпы роста – угроза: на фоне запуска новых проектов по сжижению – в США, Катаре, Мозамбике, России может произойти затоваривание рынка СПГ уже в ближайшие годы. Поэтому санкционное давление на проекты в России будет усиливаться.

Восточноевропейские государства открывают для себя океан большой энергетики, но продолжают жрать кактус. Помыкавшись пару лет с "молекулами свободы", осознав, что при текущих дисбалансах цен между американским внутренним рынком и европейским , невозможно сделать конкурентный на мировом рынке продукт даже имея бесплатный труд , бывшие страны СЭВ пытаются построить АЭС. Решение логичное, например, Белоруссия с 2 реакторами от "Росатома" общей мощностью 2,4 ГВт, ежегодно экономит 4,5 млрд кубометров газа. Однако поставщиков готовых решений АЭС под ключ не так много. Строительство АЭС французского или американского дизайна обойдется от 10 тыс. долларов за кВт установленной мощности, что в разы дороже, чем если бы это сделали инженеры из Китая или России. То есть даже "молекулы свободы" при таких ценах на атомную энергию выглядят отличным экономическим решением. А вот заключить соглашение с китайцами и россиянами на строительство АЭС – не кошерно, ЕС и Дядя Сэм не велят.

Десятилетия будут расхлебывать Штаты финансовую вакханалию последних 15 лет, и вероятнее всего это закончится плачевно: история знает множество примеров, когда великие империи заканчивали свою жизнь из-за непомерных долгов. В предвыборный год – политики этого стараются не замечать, но обслуживание государственного долга подорожало за три года в три раза. Теперь ежегодно Минфину США необходимо создавать из воздуха более 1 триллиона долларов новых займов, лишь для того, чтобы содержать раздутую пирамиду госфинансов. На проценты по выпущенным облигациям необходимо выплачивать 3,8% ВВП. То есть финансисты обходятся бюджету Дяди Сэма дороже, чем все военные с их фантастическими программами на вундерваффе. Столь резкое увеличение трат на госдолг – уже само по себе знаковое явление: доверие к финансовой системе и доллару США резко падает. А инфляция и рост ставок ФРС – это лишь следствие утраты доверия к финансовым институтам США.

Порой удивительные вещи творит рука Адама Смита: мощности нефтепреработки в США сократились, местами запасы бензина на многолетних минимумах, но при этом маржинальность бизнеса падает. Сегодня НПЗ США получают минимальную прибыль с переработки нефти, хотя сейчас период летних отпусков и максимальный сезонный спрос на ГСМ в Штатах. Обычно в этот период НПЗ получают хорошую прибыль. Но благодаря чуду, в этом году цены на бензин и дизель на заправках находятся на комфортных для избирателя уровнях и не очень комфортных для нефтяников. Цены на ГСМ – это не только важный параметр предвыборной гонки, но и ключевая составляющая инфляции. Благодаря низким ценам на топливо удается потушить инфляцию, а это дает возможность для маневра ФРС, как минимум отойти от ястребиной риторики и хотя бы начать обещать снижать ставки. Последнее само по себе создает спрос на долговые инструменты. А в этом спросе остро нуждается Минфин США, который должен перезанять на открытом рынке несколько триллионов долларов до конца года.

Формирующаяся энергосистема Индии уже плотно сидит на угле, а доля этого первичного источника энергии год от года растет. Это сильно противоречит прогнозам МЭА, согласно которым Индия должна была телепортироваться в энергетическую реальность XXII века с тотальным доминированием ВИЭ. Здесь тропка Индии совпадает с китайским путем, который в конце прошлого десятилетия уверовал в силу ВИЭ, остановив строительство новых угольных ТЭС. В результате КНР на полных парусах влетел в энергетический кризис в 2021 году, после чего ТЭС на угле стали строиться десятками ГВт в год. Индия прямо сейчас переживает энергетический кризис. Экстремальная жара, установившаяся в республике, требует кондиционирования помещений. Чудо-машины крайне прожорливы - поглощают до 10% генерации, перегружая сети: потребление вышло на новый максимум. Власти вводят режимы ЧП. Решая задачу стратегически, индусы ускорено строят угольные ТЭС. В течение года будет введено 15,6 ГВт новых станций. В течение десятилетия еще 65 ГВт.

Уже очень скоро из Европы раздадутся крики, что Китай играет в энергопереход неправильно: не зелено, не устойчиво и вообще выпуск панелей и ветряков в Китае – дело очень грязное, энергозатратное и субсидируется правительством. Европейцы в пух и прах проиграли гонку энергоперехода, тогда как компании КНР уже вовсю пожинают его плоды. За прошлый год в одном Китае было установлено ВИЭ больше, чем в остальном мире вместе взятом: более 200 ГВт СЭС и почти 100 ГВт ВЭС. В номинальных цифрах – выглядит невероятно. В производственных пока не очень: например, мощности ГЭС и ВЭС в Китае сравнялись в прошлом году 441 ГВт и 421 ГВт соответственно , однако электроэнергии ГЭС дало в 1,5 раза больше. Другой пример: мощности СЭС 609 ГВт превышают мощности АЭС 56,9 ГВт в 11 раз, а вот генерация лишь в 1,3 раза. То есть, несмотря на огромные темпы внедрения ВИЭ в ближайшие десятилетия, КНР, как и раньше, будет получать основную долю электроэнергии из угля. Однако упрекнуть его в неэкологичности будет очень сложно.

Товарооборот Россия – Европа рухнул за десятилетие в 4 раза с поправкой на инфляцию доллара более чем в 5 раз до суммы менее 100 млрд долларов в год. Торговая стагнация началась давно. На первом этапе она была связана с падением цен на нефть, этот кризис сменился ковидом, а затем и санкционной войной из-за СВО. Впрочем, реальные цифры снижения товарооборота Россия – Европа заметно ниже. Страны ЕАЭС, Турция, ОАЭ выступают торговыми посредниками и позволяют смягчить тяжелейший разрыв обеим сторонам. Особенно сложно разорвать индустриальные связи: десятилетиями российская промышленность получала оборудование из стран Европы, в свою очередь европейские производители плотно сидели на сыре из России. Именно поэтому Китай не смог выступить полноценным заменителем Германии, Чехии или Франции для России во взаимной торговле. Китайские производители смогли заполнить российский рынок ширпотреба, а вот промышленное оборудование made in China по-прежнему не дотягивает до европейского.

России за последние годы удалось создать современную мясную отрасль и выйти на четвертое место в мире по производству мяса, заявил президент РФ Владимир Путин. По словам президента РФ, увеличиваются поставки этой продукции на внешние рынки. Производство мяса – это следующий передел после зерновых. На внешних рынках Россию не особо ждут, особенно на рынках высоких переделов – мяса и продуктов его переработки, жиров, кондитерки и т.д. Так как производство премиальной продукции АПК – это вторжение на территорию транснациональных корпораций с пропиской в США и Европе, и производством в развивающихся странах с дешевой землей и трудом: Украине, Бразилии, Аргентине. Российский АПК не пускают даже на мировой рынок муки, стараясь закупать у российских фермеров лишь сырье – зерно, семечку, максимум масло. Рынки высоких переделов в мировом АПК уже заняты и по мере усложнения российского экспорта его темпы роста будут замедляться, а конкуренция и давление санкции нарастать.

Лишь за I квартал 2024 года российские производители азотных удобрений поставили в Европу карбамида, как за полугодие 2021 года. То есть экспорт вырос в два раза с уровня до СВО. Возможно, европейские фермеры скупили бы и больше, однако правительство РФ квотирует экспорт. Такой растущий спрос - одно из первых важных следствий сворачивания газовых отношений Россия-ЕС. До СВО русский, дешевый газ шел на химические заводы стран Европы, и они делали несложный передел, производя необходимую национальным фермерам продукцию. С подорожанием газа в Европе такой фокус проводить не выгодно. Много выгоднее импортировать уже готовую мочевину из России. Для экономики России торговля удобрениями заметно выгоднее нежели природным газом, продается продукция более высокого передела, при этом спрос не привязан к конкретному хабу, а сильно диверсифицирован. Азотные удобрения нужны всем фермерам, ведущим интенсивное сельское хозяйство. То есть спрос на урею есть во всех странах мира, а вот поставщиков не так много.